Мир №8. Москва, 2030 год. 26 декабря, площадь Рижского вокзала.
Как только ослепительная фиолетовая вспышка погасла, мы с Серёгой синхронно зажмурились, а потом принялись жадно всматриваться в стёкла, чтобы сообразить, куда именно нас выплюнул портал. И тут из динамиков штатной аудиосистемы внезапно раздался чистый, бархатный и до боли знакомый голос Марены Ядвиговны:
— Добро пожаловать обратно в Москву две тысячи тридцатого года. С успешным возвращением, Шустров.
Я облегчённо выдохнул, чувствуя, как с плеч свалился огромный пуд многодневного напряжения.
— Серый, поздравляю… Мы дома, — я устало улыбнулся и крутанул головой. — Прямо возле Рижского вокзала вынырнули.
Мы находились в салоне моей родной, целёхонькой «Киа Оптима». Родной пластик, привычный запах освежителя-«ёлочки», мягкие кресла. Как же я по тебе скучал, ласточка, «оптимистка» ты моя жёлтая… На приборной панели тускло светились ровные нули сброшенного одометра.
— Да-а-а, Саня… Это был очень увлекательный аттракцион, — задумчиво и как-то опустошённо протянул Серёга, глядя сквозь чистое лобовое стекло на пролетающие мимо современные иномарки и неоновые вывески предновогодней столицы.
А потом он вдруг резко встрепенулся, обернулся назад, глядя на кожаный диван заднего сиденья, и во всю глотку крикнул в глубь машины:
— Эй, повар! Ты там как, нормально долетел?! Не укачало в багажном отделении?!
В ответ из-за спинки задних кресел, прямо из просторного багажника «Киа», донеслось глухое, злое и приглушённое мычание. Живой, гаденыш. Долетел в целости и сохранности. Корейский багажник явно покомфортнее советского будет.
— Так, ладно. Давай, Саня, звони своей королеве Ядвиговне, пускай встречает курьеров, — Серёга поправил куртку и полез в карман за своим смартфоном. — А я пока жене наберу, обрадую. Она меня, наверное, прибьёт на месте. Пропал на столько дней — ни слуху ни духу, телефон вне зоны… Хотя ей, конечно, к моим командировкам не привыкать, но всё равно как-то нехорошо получилось.
Гном толкнул дверь и вышел из «Оптимы» прямо на заснеженную улицу, тут же прижав трубку к уху. А я остался в салоне один на один со своим сотовым, набирая номер Марены.
Я приложил телефон к уху. Буквально через пару длинных гудков в динамике раздался голос Марены Ядвиговны.
— Привет, Саш. Что-то случилось? — её тон был непривычно мягким, в нём отчётливо угадывалось искреннее волнение.
— Случилось, — устало проговорил я, откидываясь на кожаный подголовник сиденья «Оптимы». — Мы в Москве. Дома. Икона у нас, всё готово. Ах, да… и ещё у нас тут по ходу дела пленный образовался.
Ругаться, орать и выяснять отношения прямо сейчас у меня просто не было физических сил. Адреналиновый шквал на набережной Яузы окончательно сошёл на нет, оставив после себя лишь гулкую, чугунную пустоту в голове.
— Пленный? — удивлённо переспросила трубка, и на том конце провода повисла короткая, звенящая пауза.
— Да, пленный. Скажи, куда нам приехать, и мы с Серёгой подскочим.
— Давайте в Сити, ко второй башне, в «Оберег Эволюция», — быстро сориентировалась Марена Ядвиговна, её голос мгновенно вернул привычную деловую хватку. — Пропуск на машину я сейчас закажу. Заезжайте сразу на подземную парковку, на минус третий уровень. Я вас там встречу.
— Хорошо, — коротко бросил я. И уже собирался нажать отбой, но, случайно мазнув ладонью по лицу и почувствовав пальцами засохшую корку у виска, вовремя спохватился: — Да, кстати… Нам бы ещё лекаря туда вызвать. Из ваших, проверенных.
— Доктора? — в голосе Марены Ядвиговны снова прорезалось волнение. — Саш, что случилось? Кто ранен?
— Приедем — увидишь… — тихо ответил я и отключил вызов.
Я опустил руку с телефоном на колени и уставился на приборную панель. Стоило закрыть глаза, как в темноте перед мысленным взором с новой, леденящей силой встала та самая страшная картинка из двора девяносто третьего: папа, лежащий на затоптанной холодной траве, и его руки, судорожно зажимающие залитый кровью живот. Зубы сами собой сжались до скрипа.
Через пару мгновений передняя пассажирская дверь «Оптимы» резко распахнулась, и в тёплый салон вместе с клубами пара густо запахло морозной столичной зимой. Серёга шумно запрыгнул на сиденье, хлопнул дверью и принялся лихорадочно тереть покрасневшие от стужи ладони друг о друга.
— Ух, Саня, похолодало на улице, однако! Декабрь, блин, — Серёга весело ухмыльнулся и протянул мне увесистый, шуршащий фольгой свёрток. — На, держи, заправиться надо после такого рейса.
От свертка одуряюще и вкусно пахло жареным мясом и чесночным соусом. Голодный желудок тут же отозвался спазмом.
— Ну что, позвонил своей? — откусывая добрый кусок от своей шаурмы и блаженно щурясь, спросил Серёга. — Куда нам ехать-то в итоге?
— В Сити, — ответил я, тоже разворачивая фольгу и врубая передачу на коробке. — К башне «Эволюция». Там нас Марена Ядвиговна на подземной парковке лично ждать будет. И пропуск уже заказан.
— Ну и отлично, погнали давай, — Серёга согласно мотнул головой, активно жуя. — Я домой уже хочу — сил нет. Любимка моя меня ждёт, сейчас вот звонил ей. Сказала, борща наварила целую кастрюлю. Сметанка, чесночок… Эх, скорей бы до дивана добраться.
Я ухмыльнулся, выруливая с заснеженной площади Рижского вокзала на широкое ТТК. «Оптима» шла мягко, тихо, послушно глотая неровности зимней дороги. Мы катили в сторону светящихся в сером небе небоскрёбов Москва-Сити, Серёга мирно хрустел шаурмой на соседнем сиденье, а у меня в голове, под этот мирный хруст, лениво ворочалась одна тяжёлая мысль. Борщ — это, конечно, хорошо. Но почему в нас стреляли, и кто это вообще… И где то я уже видел такую форму…
Но мои тяжёлые размышления прервал громкий, заливистый рингтон смартфона, разрезавший тишину салона. На экране мультимедиа «Оптимы» высветилось имя Дэнчика.
Я ткнул пальцем в сенсорный дисплей, переводя вызов на колонки:
— Алло, — ответил я по громкой связи.
— Алло, Саня! Вы куда вообще пропали-то?! — из динамиков мгновенно раздался взволнованный и ошарашенный голос Дениса. — Нам Настя сказала, что вы тогда вместе куда-то экстренно уехали. Серёгина тачка на парковке уже в настоящий сугроб превратилась, её под завязку снегом засыпало! Я вам обоим каждый день по сто раз звонил, а у вас всё «не абонент» да «аппарат выключен»… Вы где?!
— Здорово, Дэн! — весело отозвался Серёга, прожёвывая шаурму и наклоняясь поближе к микрофону на потолке. — Чё, говоришь, сугроб из моей оптимы получился?
— Ага, по самую крышу занесло, — подтвердил Дэнчик, явно обрадованный тем, что Гном подал голос.
— А ты сейчас в пекарне сам? — деловито уточнил Серый.
— Да, я и Альберт тут, сидим, чаевничаем в тепле.
— Слушай, Дэн, а можно вас с Альбертом попросить… Сходите, а, почистите тачку мою от снега? — взмолился Гном, умильно сложив ладони. — Мы скоро, надеюсь, уже будем в наших краях.
— Да без проблем, конечно, почистим.— легко согласился Дэнчик. — Вас через сколько вообще ждать-то? Час, два?
— Да не ждите нас особо, если что, — подал голос я, аккуратно перестраиваясь в левый ряд перед съездом. — Приедем — как приедем. Дела тут ещё кое-какие образовались насущные. Если что, завтра уже в пекарне железно увидимся.
— Ну, ладно… — в голосе Дениса прорезалось лёгкое недоумение, но расспрашивать он не стал. — Всё у вас нормально-то вообще? Живы-здоровы?
— Да, спасибо, всё нормально, Дэн. На связи, — коротко ответил я и сбросил вызов, нажав кнопку на руле.
В салоне снова стало тихо. «Оптима» уже уверенно подкатывала к ТТК в районе Звенигородского шоссе, и впереди, сквозь морозную предновогоднюю дымку, начали отчётливо вырисовываться гигантские, светящиеся миллионами неоновых огней башни Москва-Сити.
Ещё пара новогодних песен, беззаботно гремевших из колонок радиоприёмника, и мы уже сворачивали с оживлённой улицы под массивный шлагбаум подземного паркинга башни «Эволюция». Я плавно спускался всё ниже и ниже в бетонное нутро Сити, пока колеса «Оптимы» со свистом не покатились по наливному полу минус третьего этажа.
Возле ярко освещённого входа в лифтовой коридор нас уже ждала Марена Ядвиговна. Рядом с ней неподвижными изваяниями замерли двое крепких, широкоплечих парней в строгих тёмных костюмах. Охрана. Я аккуратно крутанул руль и припарковал легковушку на свободном месте прямо напротив них.
— Ну что, пошли? — хмуро бросил я Серёге и нажал на кнопку запуска двигателя, глуша мотор. Салон сразу погрузился в тишину.
Мы одновременно толкнули двери и вышли на прохладный, гулкий воздух паркинга. К нам навстречу неторопливым шагом направилась Марена Ядвиговна. Ох, как же она всё-таки всегда шикарно выглядит… Её фигура безупречна и изящна, длинные светлые волосы аккуратно уложены, а походка — она не просто идёт, она словно плывёт в этом тусклом подземном свете. В гулкой тишине этажа чётко и ритмично раздавался сухой, уверенный цокот её каблуков.
Она подошла ко мне вплотную, скользнула взглядом по моей куртке, и её идеальные голубые глаза вдруг испуганно расширились от искреннего удивления. Марена порывисто протянула тонкую ладонь к моему лицу, почти касаясь пальцами виска:
— Саша… Что случилось? Откуда у тебя на лице кровь?!
В эту секунду от её нежного голоса и робкого прикосновения я почувствовал какую-то странную теплоту, заботу и неподдельное, чисто женское беспокойство. На мгновение я даже растерялся, но тут же выдал.
— Ишь ты… Смотри-ка, Серёга, как она мастерски делает вид, что вообще ничего не знает… — зло подумал я про себя, стискивая зубы. — Хотя сама, как оказалось, в девяносто третьем жила в том же самом доме, где и мой отец!
Серёга лишь понимающе ухмыльнулся, аккуратно прикрывая за собой заднюю пассажирскую дверь, и подошёл к нам ближе.
— Не заводись, Сань, — сказал гном, а затем протянул в нашу сторону массивный, тяжёлый свёрток.
Я перехватил у Гнома реставрированную святыню и бережно протянул её Марене.
— Так, давайте сначала поднимемся ко мне в кабинет, и там вы уже спокойно всё отдадите и расскажете.
Она на секунду замолчала, переводя взгляд с меня на Серёгу, и подозрительно прищурилась:
— А ты ведь сказал по телефону, Саш… У вас какой-то пленный образовался. Где он?
— А-а-а, этот пупсик? — с лихим азартом в голосе выдал Гном, даже не дав мне открыть рот для ответа. — В багажнике лежит, отдыхает сердешный, калачиком свернулся! Правда, Саня его чуть было вообще в расход не пустил, наглухо грохнуть хотел. Ему повезло, что обойма к тому моменту уже пустая была, боёк вхолостую щёлкнул!
— Чего?! — чуть ли не заорала на весь паркинг Ядвиговна, едва сдерживая свой яростный порыв и ее глаза резко стали меняться на серый цвет. От её минутной мягкости не осталось и следа. — Что у вас там вообще произошло?!
— А вот это я как раз у тебя хотел спросить! — отрезал я, делая шаг вперёд и зло, в упор глядя в её глаза.
Она промолчала, лишь резко, повелительным движением руки позвала к себе тех двоих крепких парней, что всё это время молча стояли возле лифтового холла.
Серёга тем временем деловито подошёл к задней части машины, нажал на кнопку, и крышка багажника «Оптимы» плавно поползла вверх.
— Вылазь давай, приехали, конечная! — весело скомандовал Гном вглубь багажного отделения, без церемоний хватая раненого гада за шиворот плотного чёрного комбеза и рывком вытягивая его на свет.
Двое широкоплечих парней из охраны Марены тут же технично перехватили пленного под руки. Ликвидатор хрипел, волочил ноги по наливному полу, но сопротивляться уже не мог. Охранники молча потащили его в сторону технических коридоров — с ним там разберутся как надо.
— Пошлите уже ко мне в кабинет, там врач нас заждалась, — тихо произнесла Марена, и мы все вместе направились вслед за конвоем к скоростным лифтам.
Лифт за считаные секунды доставил нас на верхний этаж небоскрёба. Мы зашли в просторный, роскошный кабинет Марены, где у панорамного окна в пол нас уже действительно ждала молодая девушка в накрахмаленном белом халате — личный доктор холдинга.
Я аккуратно положил запакованную святыню на край дивана, она жестом указала нам с Гномом на дорогие кожаные кресла и повернулась к медику:
— Присаживайтесь. Осмотрите его сначала, — она чётко ткнула пальцем в мою сторону, а сама быстрым, грациозным шагом прошла в глубь кабинета и села за свой массивный рабочий стол. — Ну, рассказывайте… Что у вас там случилось?
Пока девушка-врач аккуратно обрабатывала мою окровавленную щёку, клеила пластырь и проводила со мной какие-то свои быстрые медицинские манипуляции, мы с Серёгой, перебивая друг друга, в красках выложили ей всё: про то как Серёга пулю словил, про нападение во дворе на Соколиной Горе, и про погоню, и прыжок «четвёрки» в Яузу, про то как я чуть не убил пленного.
Марена Ядвиговна выслушала нас молча, не проронив ни слова, лишь её пальцы крепко сжались на дорогой ручке. Когда мы закончили, она тяжело вздохнула, посмотрела мне прямо в глаза и глухо произнесла:
— Саш… Дело в том, что эти киллеры в чёрном… Это, скорее всего, по твою душу люди были.
— В смысле — по мою?! — опешил я, едва не дернувшись под рукой врача.
— В смысле — по его?! — одновременно со мной удивлённо и абсолютно растерянно рякнул Серёга, подавшись вперёд в кресле.
— В прямом, — Марена Ядвиговна качнула головой. — Я тебе ещё перед отправкой говорила, Шустров, что ты далеко не простой человек. Твой род… Впрочем, ладно. Кстати, об иконе. Разверни её, покажи мне, что сделал твой отец.
Я поднялся, подошёл к дивану и взял в руки тяжёлый свёрток. Пока я выпутывал икону из плотной мешковины, Ядвиговна коротко поинтересовалась у девушки в халате, всё ли необходимое она сделала с моей раной. Медик вежливо кивнула, доложила, что это просто глубокое рассечение от пули и всё уже обработано, после чего Марена попросила её удалиться. Девушка немедленно вышла, тихо прикрыв за собой массивную дверь кабинета. Мы остались втроём.
Я наконец сорвал последний кусок ткани и достал икону на свет. Но стоило моим пальцам коснуться обнажённого дерева реставрированного лика, как в ту же микросекунду древний артефакт буквально взорвался ослепительным, ярким сиянием, мгновенно осветив каждый уголок огромного кабинета.
Я замер посреди комнаты. По всему моему телу привычной, но в стократ более мощной волной разлилось густое, благоговейное тепло. Мысли мгновенно очистились от дневного кошмара, страх и усталость испарились, уступив место абсолютному покою. В ладонях бешено закололи тысячи невидимых иголочек. Я сделал несколько шагов к столу, собираясь передать святыню хозяйке.
Серёга так и остался сидеть в своём кресле с натурально отвисшей до пола челюстью, во все глаза глядя на это световое шоу.
Но самый сок начался дальше. Как только Марена протянула свои руки и тоже коснулась края доски, сияние мгновенно удвоилось. Свет стал в два раза мощнее, он запульсировал по кабинету тяжёлыми, осязаемыми волнами, заставляя панорамные стёкла Сити едва заметно вибрировать.
— О, да-а-а… Она тебя признала… — торжествующе, с каким-то благоговейным трепетом выдохнула Марена Ядвиговна, глядя на меня сквозь этот золотой туман.
Она аккуратно перехватила артефакт и положила его перед собой на полированную поверхность стола. И как только мы оба убрали руки от дерева, сияние в ту же секунду погасло. Всё вокруг снова стало обычным — просто дорогой офис, просто тусклый зимний вечер за окном и старая потемневшая икона на столе.
Охренеть, Саня… — наконец выдавил из себя обретший дар речи Серёга и шумно выдохнул, во все глаза уставившись на меня. — Так вот почему после твоих прикосновений мне сразу легче становилось! И раны затягивались прямо на глазах… Ну ты даёшь, Шустрый!
Марена Ядвиговна изящно откинулась на высокую кожаную спинку своего кресла, скрестила пальцы на коленях и победно, с тонкой ухмылкой посмотрела на Гнома:
— Теперь ты веришь мне, Саш?
— Верю, — глухо проговорил я, устало потирая переносицу. — Устроила ты нам, конечно, Ядвиговна, экспресс-стресс-тест. До сих пор руки дрожат и глаз дёргается.
— Да а как с тобой иначе-то, Саш? — она мягко развела руками, и в её глазах мелькнули лукавые искорки. — Ты же у нас упрямый как баран, ни во что не веришь, пока лично лоб не расшибёшь. Приходится действовать радикально.
Я спорить не стал. Сил на пустые пререкания не осталось, все мысли были только об одном. Я аккуратно опустился на дорогой кожаный диван рядом с Серёгой, заглянул Марене прямо в глаза и спросил в лоб:
— Скажи… Ты можешь организовать лучших, самых топовых врачей для моего отца? Туда, в девяносто третий год? Чтобы на контроле его держали, пока на ноги не встанет?
— Да, конечно, — без секунды колебаний кивнула Марена Ядвиговна, и её тон мгновенно стал предельно серьёзным. — За это даже не переживай, Саш. Всё сделаем по высшему разряду, медикаменты и лучших хирургов я туда переправлю. И на счёт оплаты за это путешествие тоже не думайте — деньги скоро поступят вам с Сергеем на карты. Вы своё дело сделали.
Она перевела свой деловой, цепкий взгляд на Гнома:
— Сергей, скажите, пожалуйста… Вы дальше с нами? В обойме?
— Спрашиваете ещё! — бодро отозвался Гном, расправив плечи и азартно блеснув глазами. — Я уже с вами на все сто. Но, сразу предупреждаю, возможно, у меня к вам со временем будет очень интересное встречное деловое предложение. По моей части.
— Я заинтригована, — тонко улыбнулась хозяйка «Оберега». — Ну что, тогда на сегодня всё? Ступайте. Я думаю, на новое задание мы с вами отправимся уже после новогодних праздников. Дайте организму отдохнуть.
— Погоди, — я нахмурился, чувствуя, как внутри снова заворочался таксистский недоверчивый червяк. — Это, конечно, всё здорово, Марен. Но у меня один вопрос покоя не даёт. Как эти гаврики в чёрных комбезах вообще пронюхали, где меня искать? У вас тут в «Обереге» крыса, получается, завелась?
В кабинете на секунду повисла леденящая, звенящая тишина. Марена Ядвиговна медленно поднялась из-за стола, её лицо на миг превратилось в каменную, хищную маску.
— А вот это нам только предстоит выяснить, — ледяным тоном процедила она. — Об этом твоём путешествии знала только я. Но… наш гость из багажника, я думаю, скоро нам всё расскажет. Есть у меня для него одно зелье специальное, так сказать. Язык живо развяжется.
Она плавно обошла массивный стол, подошла к нам и уважительно протянула руку Серёге:
— Приятно знать, что такие надёжные люди ещё имеются в нашей стране. Спасибо за службу, Сергей.
Гном поднялся и крепко, по-военному пожал её тонкую ладонь.
Затем Марена Ядвиговна повернулась ко мне. Шагнула вплотную, обдавая тонким, едва уловимым ароматом дорогого парфюма, и крепко, порывисто обняла меня за шею. Я замер, чувствуя всем телом её тепло. Она прижалась щекой к моему плечу и горячо, прерывисто зашептала мне прямо на ухо:
— Извини, что так вышло, Саш… Я клянусь тебе, я точно не хотела таких последствий для твоих близких. Слава богу, что с тобой и твоей семьёй всё хорошо. Если бы с тобой что-то случилось в этом прошлом… я бы просто не пережила этого. Правда.
В этот момент её объятия стали ещё сильнее, она буквально вцепилась в мою куртку, словно боялась, что я прямо сейчас исчезну. Внутри у меня что-то дрогнуло, вся злость куда-то испарилась.
Она аккуратно отстранилась, возвращая лицу маску светской леди, и тепло улыбнулась нам обоим:
— Ну всё, ребят, ступайте. Отдыхайте, отсыпайтесь, скоро Новый год!
Мы хором с Серёгой пожелали ей доброго вечера, развернулись и вышли из роскошного кабинета башни «Эволюция».
Спустившись на скоростном лифте обратно на подземный паркинг, мы молча сели в тёплый салон «Оптимы» и направились в сторону нашей пекарни — забирать Серёгину машину. На душе было странно: внутри всё ещё колотило от объятий Марены, но город вокруг уже жил предновогодней суетой.
Пока мы плавно катили по заснеженным московским улицам, смартфоны в салоне синхронно звякнули короткими, чистыми звуками банковских уведомлений. Мы одновременно скосили глаза на экраны. Пришёл перевод от холдинга. Каждому упало ровно по сто пятьдесят тысяч рублей.
— Саня, ни фига себе! — удивлённо присвистнул Серый, разглядывая шестизначную цифру в приложении банка. — Вот это я понимаю — нормально нашу работу оценили! За пару дней — такие деньжищи. Ядвиговна слов на ветер не бросает.
— Да-а-а… — ухмыльнулся я, чувствуя, как внутри наконец-то окончательно отпускает напряжение. — Теперь на новогодние подарки всем точно хватит с головой.
За неторопливыми разговорами о нашей встрече с Мареной, за догадками о грядущем задании после праздников, да и просто обо всём на свете, мы сами не заметили, как доехали до нашей пекарни. Окна в ней уже были тёмными — закрылась на ночь. Но на парковке нас ждал приятный сюрприз: вторая «Оптима» Гнома была идеально почищена от снега, Дэнчик с Альбертом сдержали слово.
Мы коротко, по-мужски обнялись на прощание, Серёга прыгнул в свою ласточку, и мы разъехались по домам.
Следующие обновление 7июня